Неточные совпадения
Они хранили в жизни мирной
Привычки милой старины;
У них на масленице жирной
Водились русские
блины;
Два раза в год они говели;
Любили круглые качели,
Подблюдны песни, хоровод;
В день Троицын, когда народ
Зевая слушает молебен,
Умильно на пучок зари
Они роняли слезки три;
Им квас как воздух
был потребен,
И за столом у них гостям
Носили блюда по чинам.
Чичиков оглянулся и увидел, что на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы,
блины, лепешки со всякими припеками: припекой с лучком, припекой с маком, припекой с творогом, припекой со сняточками, и невесть чего не
было.
В этой конурке он приладил к стене узенькую трехногую кровать, накрыв ее небольшим подобием тюфяка, убитым и плоским, как
блин, и, может
быть, так же замаслившимся, как
блин, который удалось ему вытребовать у хозяина гостиницы.
Из яств, кроме кутьи,
было три-четыре блюда (между прочим, и
блины), всё с кухни Амалии Ивановны, да сверх того ставились разом два самовара для предполагавшихся после обеда чаю и пуншу.
— Ну-с, так вот и извините меня перед нею, что я, по обстоятельствам независящим, принужден манкировать и не
буду у вас на
блинах… то
есть на поминках, несмотря на милый зов вашей мамаши.
Или иногда вдруг объявит ему: «Сегодня родительская неделя, — не до ученья:
блины будем печь».
Вронскому, бывшему при нем как бы главным церемониймейстером, большого труда стоило распределять все предлагаемые принцу различными лицами русские удовольствия.
Были и рысаки, и
блины, и медвежьи охоты, и тройки, и Цыгане, и кутежи с русским битьем посуды. И принц с чрезвычайною легкостью усвоил себе русский дух, бил подносы с посудой, сажал на колени Цыганку и, казалось, спрашивал: что же еще, или только в этом и состоит весь русский дух?
Старик услыхал с поля, кто-то его зовет, пошел к сыну навстречу, пересадил его через кочку и говорит: «Откуда ты, сынок?» А мальчик говорит: «Я, батюшка, в хлопочке вывелся», и подал отцу
блинов. Старик сел завтракать, а мальчик говорит: «Дай, батюшка, я
буду пахать».
Жил старик со старухою. У них не
было детей. Старик поехал в поле пахать, а старуха осталась дома
блины печь. Старуха напекла
блинов и говорит...
«Если бы
был у нас сын, он бы отцу
блинов отнес; а теперь с кем я пошлю?»
Нет, Безбедов не мешал, он почему-то приуныл, стал молчаливее, реже попадал на глаза и не так часто гонял голубей.
Блинов снова загнал две пары его птиц, а недавно, темной ночью, кто-то забрался из сада на крышу с целью выкрасть голубей и сломал замок голубятни. Это привело Безбедова в состояние мрачной ярости; утром он бегал по двору в ночном белье, несмотря на холод, неистово ругал дворника, прогнал горничную, а затем пришел к Самгину
пить кофе и, желтый от злобы, заявил...
— Смешной. Выдумал, что голуби его — самые лучшие в городе; врет, что какие-то премии получил за них, а премии получил трактирщик
Блинов. Старые охотники говорят, что голубятник он плохой и птицу только портит. Считает себя свободным человеком. Оно, пожалуй, так и
есть, если понимать свободу как бесцельность. Вообще же он — не глуп. Но я думаю, что кончит плохо…
Поминальный обед
был устроен в зале купеческого клуба. Драпировки красноватого цвета и обильный жир позолоты стен и потолка придавали залу сходство с мясной лавкой; это подсказал Самгину архитектор Дианин; сидя рядом с ростовщицей Трусовой и аккуратно завертывая в
блин розовый кусок семги, он сокрушенно говорил...
— Да — о погоде! У меня голуби ожирели, — тоскливо хрипел он, показывая в потолок пальцем цвета моркови. — Лучшая охота в городе, два раза премирована, москвичам носы утер. Тут
есть такой подлец,
Блинов, трактирщик, враг мой, подстрелил у меня Херувима, лучшего турмана во всей России, — дробь эту он, убийца, получит в морду себе…
Было из теста что-то вроде
блина с начинкой из сахарного песку, в первобытном виде, как он добывается из тростника;
были клейкие витушки и проч.
Началось с того, что Волгу толокном замесили, потом теленка на баню тащили, потом в кошеле кашу варили, потом козла в соложеном тесте [Соложёное тесто — сладковатое тесто из солода (солод — слад), то
есть из проросшей ржи (употребляется в пивоварении).] утопили, потом свинью за бобра купили да собаку за волка убили, потом лапти растеряли да по дворам искали:
было лаптей шесть, а сыскали семь; потом рака с колокольным звоном встречали, потом щуку с яиц согнали, потом комара за восемь верст ловить ходили, а комар у пошехонца на носу сидел, потом батьку на кобеля променяли, потом
блинами острог конопатили, потом блоху на цепь приковали, потом беса в солдаты отдавали, потом небо кольями подпирали, наконец утомились и стали ждать, что из этого выйдет.
Иван Федорович, хотя и держался справедливости, но на эту пору
был голоден и не мог противиться обольщению: взял
блин, поставил перед собою книгу и начал
есть.
— Ну, а теперь кончим речи и пойдемте на его поминки. Не смущайтесь, что
блины будем есть. Это ведь старинное, вечное, и тут
есть хорошее, — засмеялся Алеша. — Ну пойдемте же! Вот мы теперь и идем рука в руку.
Трактир Егорова когда-то принадлежал Воронину, и на вывеске
была изображена ворона, держащая в клюве
блин. Все лавки Охотного ряда
были мясные, рыбные, а под ними зеленные подвалы. Задние двери лавок выходили на огромный двор — Монетный, как его называли издревле. На нем
были тоже одноэтажные мясные, живорыбные и яичные лавки, а посредине — двухэтажный «Монетный» трактир. В задней части двора — ряд сараюшек с погребами и кладовыми, кишевшими полчищами крыс.
В прежние годы Охотный ряд
был застроен с одной стороны старинными домами, а с другой — длинным одноэтажным зданием под одной крышей, несмотря на то, что оно принадлежало десяткам владельцев. Из всех этих зданий только два дома
были жилыми: дом, где гостиница «Континенталь», да стоящий рядом с ним трактир Егорова, знаменитый своими
блинами. Остальное все лавки, вплоть до Тверской.
В трактире Егорова, в Охотном, славившемся
блинами и рыбным столом, а также и тем, что в трактире не позволяли курить, так как хозяин
был по старой вере,
был половой Козел.
Дом, в котором соблюдались посты, ходили к заутрене, ставили накануне крещенья крест на дверях, делали удивительные
блины на масленице,
ели буженину с хреном, обедали ровно в два и ужинали в девятом часу.
— Сказал, чтоб не сумлевался,
блины, мол,
будут. Матвея схоронили,
блинов и водки попу дали, а все-то это оставило за собой длинную темную тень, мне же предстояло еще ужасное дело — известить его мать.
В комнате
было очень светло, в переднем углу, на столе, горели серебряные канделябры по пяти свеч, между ними стояла любимая икона деда «Не рыдай мене, мати», сверкал и таял в огнях жемчуг ризы, лучисто горели малиновые альмандины на золоте венцов. В темных стеклах окон с улицы молча прижались
блинами мутные круглые рожи, прилипли расплющенные носы, всё вокруг куда-то плыло, а зеленая старуха щупала холодными пальцами за ухом у меня, говоря...
Поели татары
блины, пришла татарка в рубахе такой же, как и девка, и в штанах; голова платком покрыта. Унесла масло,
блины, подала лоханку хорошую и кувшин с узким носком. Стали мыть руки татары, потом сложили руки, сели на коленки, подули на все стороны и молитвы прочли. Поговорили по-своему. Потом один из гостей-татар повернулся к Жилину, стал говорить по-русски.
Вскочил черный, велел посадить Жилина в сторонке, не на ковер, а на голый пол, залез опять на ковер, угощает гостей
блинами и бузой. Посадил работник Жилина на место, сам снял верхние башмаки, поставил у двери рядком, где и другие башмаки стояли, и сел на войлок поближе к хозяевам; смотрит, как они
едят, слюни утирает.
— Э, матушка, чем ни накормите, всем
буду сыт, я ведь не из прихотливых. Это напрасно матушка Манефа так говорит, — молвил Василий Борисыч. И при вспоминанье о
блинах вспала ему на память полногрудая Груня оленевская, что умела услаждать его своими пухленькими, горяченькими блинками.
— За них, сударыня моя, не бойся, с голоду не помрут, — сказал Патап Максимыч. — Блины-то у них масляней наших
будут. Пришипились только эти матери, копни их хорошенько, пошарь в сундуках, сколь золота да серебра сыщешь. Нищатся только, лицемерят. Такое уж у них заведение.
В четверть часа собралась Маргарита. Горько
было столь поспешно уезжать и Анне Сергеевне, и кормившей горячими
блинами Василья Борисыча Грушеньке. Но делать нечего, надо проститься с утехами, надобно ехать на плач да на горе.
Да повести еще сиротам, заутра бы к часам приходили; раздача, мол, на
блины будет…
— Да уж, верно, так и
будет, что твои
блины отложить до другого дня. Неподходящая сумма, — отвечал Патап Максимыч.
Изо всех восемнадцати домов деревни вынесли гречневые
блины с маслом и сметаной, а
блины были мерные, добрые, в каждый
блин ломоть завернуть.
Стал Ефрем рассказывать, что у Патапа Максимыча гостей на похороны наехало видимо-невидимо; что угощенье
будет богатое; что «строят» столы во всю улицу; что каждому
будет по три подноса вина, а пива и браги
пей, сколько в душу влезет, что на поминки наварено, настряпано, чего и приесть нельзя; что во всех восемнадцати избах деревни Осиповки бабы
блины пекут, чтоб на всех поминальщиков стало горяченьких.
За
блинами угощали народ пирогами-столовиками [Круглый пирог из сочней, с начинкой из молочных
блинов и репы.], щами с солониной, лапшой со свининой, пряженцами с яйцами, а в конце стола подан
был овсяной кисель с сытой.
Недосужно
было добродушной матери-келарю: зáгодя надо довольную трапéзу учредить: две яствы горячих, две яствы студеных, пироги да
блины, да овсяный кисель с сытой [Сыта — разварной с водой, но не бродивший, мед.].
Рассыпается народ по Божьей ниве, зарывает в могилки красные яйца, поливает жальники сыченой брагой, убирает их свежим дерном, раскладывает по жальникам
блины, оладьи, пироги, кокурки [Пшеничный хлебец с запеченным в нем яйцом.], крашены яйца, пшенники да лапшенники, ставит вино, пиво и брагу… Затем окликают загробных гостей, просят их попить-поесть на поминальной тризне.
Жирные щи он бы хлебал, кашу
ел бы крутую, рассыпчатую,
блины, пряженцы каждое утро пекла бы ему, все бы на нем я зашила, все бы ему зачинила, в доме добрый порядок во всем повела.
Кутья на всех одна
была, из пшена сорочинского с изюмом да с сахаром;
блины в семи печах пеклись, чтобы всем достались горяченькие: в почетны столы пекли на ореховом масле, в уличные — на маковом, мирским с икрой да со снетками, скитским с луком да с солеными груздями.
Но
блины, кисель и тризна, как принадлежности похоронной трапезы, и за красным столом
были ставлены.
— Ну, вот и слава Богу, — весело проговорила Аксинья Захаровна. —
Будут сироты с
блинами на Масленице. А как же бедные-то обители, Максимыч? — продолжала она, обращаясь к мужу. — И тамошним старицам блинков тоже захочется.
После"Званых
блинов"я набросал только несколько картинок из жизни казанских студентов (которые вошли впоследствии в казанскую треть романа"В путь-дорогу") и даже читал их у Дондуковых в первый их приезд в присутствии профессора Розберга, который
был очень огорчен низменным уровнем нравов моих бывших казанских товарищей и вспоминал свое время в Москве, когда все они более или менее настраивали себя на идеи, чувства, вкусы и замашки идеалистов.
В Дерпте, в нашей русской корпорации, мой юмористический рассказ"Званые
блины"произвел даже сенсацию; но доказательством, что я себя не возомнил тогда же беллетристом, является то, что я целых три года не написал ни одной строки, и первый мой более серьезный опыт
была комедия в 1858 году.
Дообеденные часы я, как страстный любитель сцены, провел в Михайловском театре на какой-то французской пьесе, мною еще не виданной. Помню, сбор
был плохой. В буфетах тогда можно
было иметь
блины, и я спросил себе порцию в один из антрактов.
Но и раньше, еще в"Рутении", я в самый разгар увлечения химией после казанского повествовательного опыта (вещица, посланная в"Современник") написал юмористический рассказ"Званые
блины", который читал на одной из литературных сходок корпорации. И в ней они уже существовали, но литература
была самая первобытная, больше немудрые стишки и переводцы. Мой рассказ произвел сенсацию и
был целиком переписан в альбом, который служил летописью этих литературных упражнений.
В конце обеда явились груды
блинов; их кушали со слезами и даже с рыданьями, хотя перед
блинами все
были спокойны и громко говорили.
Ох, лето красное! любил бы я тебя,
Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
Ты, все душевные способности губя,
Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;
Лишь как бы
напоить, да освежить себя
Иной в нас мысли нет, и жаль зимы старухи,
И, проводив ее
блинами и вином,
Поминки ей творим мороженым и льдом.
Когда после похоронных
блинов пропета
была последняя вечная память, Петр Елисеич отправил Нюрочку домой.
Главное удовольствие
было вот какое: из черного шарика можно
было сделать
блин величиной с пятак, загнуть и слепить края, так что получался как бы пирожок, наполненный воздухом.
— Евгений Константиныч, куда же это вы? — кричал по-французски
Блинов, стараясь пробиться через толпу, которая отделяла его от Лаптева. — Сейчас
будет молебен, Евгений Константиныч…
Ясно
было только то, что сама Раиса Павловна самым глупым образом попала между двумя сходившимися стенами: с одной стороны
был Тетюев, завербовавший себе сильную партию Майзеля, Вершинина и др., с другой — генерал
Блинов.